Для взрослых Стиль Семья Философия Путешествия Косметика Праздники Автомобили Школьники Детское здоровье Вышивка Красота и Здоровье
Лучшие статьи

Теоретический разум в философии И. Канта

В основе философской антропологии И.Канта лежит концепция родовой сущности человека как существа активного и разумного. В его учении человек с самого начала исследуется не как обособленный индивидуум, а как представитель рода; он «подчинен «идее человечества» и рассматривается под углом зрения этой идеи». При этом деятельность человека была сведена И.Кантом к деятельности трансцендентального субъекта, его теоретического и практического разума.

Как субъект, наделенный способностью к мышлению и стремящийся к познанию, человек обладает теоретическим разумом. В теоретическую сферу своего учения И. Кант включает трансцендентальную эстетику, трансцендентальную аналитику и трансцендентальную диалектику. Учение о целеполагании хотя и принадлежит к теоретической философии, в то же время представляет собой переход к философии практической.

Разум думает всегда образами, но образы бывают разные. Когда-то живые и нестрогие (что характерно для представления и воображения), а когда-то формальные, строгие, сухие - что характерно для рассудка. Образы рассудка - рассуждения, образы разума - разумения.

Рассудок - рассуждает, использование формальных образов. Формальный — это как-то отделенный от жизни, высушенный до безжизненности в отличие от образов представлений.

Дополняя эту схему новыми категориями, отражающими причинно-следственные связи, общие для природного и социального мира, мы получаем универсальную парадигму познания, наглядно раскрывающую суть рассудочного и разумного мышления, их сходство и различие, их естественную взаимную связь в рамках единства формальной логики и диалектики как конкретно-всеобщей ее формы. При этом точки на схеме 2 обозначают множество не показанных на ней сравнительных понятий[4].

Подобно множеству чисел в арифметике или нотам в музыке, выстраиваем сравнительные понятия в два параллельных ряда и по мере познания окружающей действительности дополняем их все новыми и новыми понятиями, каждое из которых дает объективную точку зрения на природный и социальный мир и может быть описано в понятиях симметрии. Как по ступеням, мы будем подниматься от познания тождественности вещей к по­стижению все более далекого их родства, а значит, к созданию все более полных теоретических моделей, отражающих гармонию и разумность мироздания. При этом сравнительные понятия оказываются в одинаковой мере пригодными для осмысления природных и социальных процессов, что обусловливает собой единство естественно-научного и гуманитарного знания.

Верхний ряд универсальной парадигмы познания через понятие «соотнесенное» дает возможность осмысливать количественное многообразие мира, поскольку для осмысления «большего» мы научились брать «меньшее» в качестве единицы измерения (статика – метафизика). Нижний ряд через понятие «противоположное» дает возможность осмысли­вать природные и социальные процессы (динамика – диалектика).

Каждое из сравнительных понятий является мыслительной формой, своего рода парадигмой, отражающей упорядоченность реальности, гармонию той или иной ее структуры. Поэтому каждое из (бесконечного множества) сравнительных понятий, лежащих между тождеством и различием, выражается в понятиях симметрии и антисимметрии и характеризует ступенчатое восхождение разума.

Представленная система категорий обусловливает новый тип рациональности, разворачивающий сосуществующие и взаимодействующие между собой элементы действительности в иерархический ряд мыслительных форм – множества сравнительных понятий, каждое из которых дает объектив­ную точку зрения на рассматриваемую структуру.

Разумная сила души проявляет себя через мышление (dianOhsij) и действует через мысль или, как говорили святые отцы, внутреннее слово [5, 93]. Преподобный Никодим Святогорец так характеризует внутреннее слово:«Внутренний логос сердца есть то, чем мы размышляем, судим, составляем труды, читаем тайно целые книги, без того, чтобы наши уста произносили слова» [10, 40].

Понятие о мысли четко отличается святыми отцами от понятия «помысл» или «помышление» (logismOj). Помысл – это непроизвольная мысль, побуждающая человека к действию. В отличие от мысли, которая есть результат сознательной интеллектуальной работы, помысл имеет различные неосознаваемые человеком причины появления. У людей после грехопадения сознание заполнено множеством помыслов. Люди пытаются разобраться в них или осуществить их. Эта внутренняя работа требует немалых душевных сил, но она не является прямым проявлением рассудка или мышлением по сути, ибо исходный мысленный объект не порожден сознательной деятельностью собственного разума. Человек тратит силы, чтобы разобраться с тем, что ему «взбрело» в голову и, не поняв сути, но, найдя какое-то оправдание и возможность, начинает осуществлять помысл. Очень часто голова человека может быть переполнена помыслами при полном отсутствии мыслей, что нашло свое выражение в народной мудрости: «Богатеть помыслами, не значит – богатеть умом». Чистое рассудочное мышление – явление весьма редкое.

Святоотеческое учение о разумной силе души включает в себя не только рассудочность, но и воображение и память. В положительном виде эта сила проявляется в виде знаний, обоснованных мнений, предположений, научных теорий. В отрицательном виде – это идолопоклонство, рассеянность мыслей, мечтательность, фантазии, празднословие, а также «неверие, ересь, неблагоразумие, хула, неразборчивость, неблагодарность и соизволение на грехи, происходящие от страстной силы в душе» [4, с. 389]. Пр. Ефрем Сирин так описывает путь исцеления рассудка: «К уврачеванию же и исцелению служат несомненная вера в Бога, истинные, непогрешительные и православные догматы, постоянное изучение словес Духа, чистая молитва, непрерывное благодарение Богу» [там же].

По мысли святых отцов разумная сила души имеет особую связь с головой человека, но голова или мозг – это не источник, а инструмент данной силы.

, поскольку конечно и ограничено содержание, порождаемое чувств. познанием. Вместе с тем, согласно Канту, мышлению свойственно стремление к выходу за пределы этой конечности, к поиску безусловных оснований, не ограниченных рамками конечного опыта. Таким мышлением является разум, стремящий-ся найти бесконечное, безусловное и абсолютное. Од-нако разум не достигает этой цели и впадает в неразрешимые противоречия — антиномии.

        Продолжая кантовскую традицию различения Р. и

как двух ступеней рационального познания, Гегель противопоставляет разум

рассудку


Такое единство самосознания Кант именует эмпирическим, т.е. конкретным, относящимся к отдельному человеку и вполне реальным процессам опыта. А кроме него есть ещё единство самосознания, которое, по Канту, как бы независимо от частных опытных процессов. Единство всего нашего сознания и самосознания существует, функционирует независимо от того, объективируем мы его для себя, для других или нет, сознаем или нет. Но все сознание от него зависит. Или, как говорит сам Кант, "синтетическое единство апперцепции есть высший пункт, с которым следует связывать все применения рассудка, даже всю логику и вслед за ней трансцендентальную философию; более того, эта способность и есть сам рассудок".
"Рассудок, — продолжает Кант, — есть, вообще говоря, способность к знаниям. Знания заключаются в определенном отношении данных представлений к объекту. Объект есть то, в понятии чего объединено многообразное, охватываемое данным созерцанием. Но всякое объединение представлений требует единства сознания в синтезе их. Таким образом, единство сознания есть то, что составляет одно лишь отношение представлений к предмету, стало быть, их объективную значимость, следовательно, превращение их в знание; на этом единстве основывается сама возможность рассудка".


Для понимания данного определения требуются некоторые дополнительные разъяснения. А понять его надо, потому что тут опять-таки центральная сцена интеллектуального противоречия, абстрактной драмы, которую пишет Кант. Прежде всего следует учесть Кантово различение мышления и познания. "Мыслить себе предмет и познавать предмет не есть... одно и то же". Мыслить мы можем какой угодно, в том числе и нигде не существующий, значит, никогда подлинно не представавший перед созерцанием предмет. Для мышления достаточно понятия о предмете. Мышление довольно свободно в своем конструировании предмета. Познание же, по Канту, тоже оперирует понятиями, но оно всегда ограничено данностями, многообразием представлений, относящихся к наличному, данному предмету.

Таким образом,
рассудочная деятельность имеет как бы три слоя: ее элементы у высших животных,
рассудок человека и замена рассудочной деятельности человека машиной. В
последнем случае рассудок выступает в чи­стом виде, он не затемнен никакими
другими моментами и поражает точностью, быстротой в выполнении опреде­ленных
операций мышления. В этом отношении машина превосходит рассудок индивидуума.

Процесс развития
теоретического мышления предпо­лагает взаимосвязь и взаимопереход рассудочной и
ра­зумной деятельности. Чтобы выполнить свою основную роль — отразить явления
объективного мира и законо­мерности их движения во всей полноте и глубине, мыш­ление
должно быть одновременно и рассудочным и разумным. Без рассудочной деятельности
мысль рас­плывчата и неопределенна, рассудок придает мышлению конкретность и
строгость. Своим стремлением превратить научную теорию в логически стройную
формализован­ную систему он делает результаты работы мысли доступ­ными
пониманию и сознанию. Как писал Гегель, «рассу­док есть вообще существенный
момент образования. Об­разованный человек не удовлетворяется туманным и
неопределенным, а схватывает предметы в их четкой оп­ределенности;
необразованный же, напротив, неуверенно шатается туда и обратно, и часто
приходится употреб­лять немало труда, чтоб договориться с таким челове­ком — о
чем же идет речь, и заставить его неизменно держаться именно этого
определенного пункта» 1Г. Рассудок отвергался с порога софистикой, которую
пугала его строгость, определенность и системность. Но сама софи­стика
свидетельствует о том, что безрассудное мышление является ложным, уводящим
науку от объективной исти­ны. Если мысль не приведена в систему, внутри которой
можно двигаться по определенным логическим законам, то по существу нет мысли
как формы объективно-истин­ного знания.

Но если считать
мышление только рассудочным, то оно будет догматическим. Рассудок может
превращаться в предрассудок, когда истинное положение, абсолютизируясь, не
допуская своего развития и перехода к другому, более объективному и конкретному
в своем содержании, становится тормозом в движении науки. Для мышления
необходимо другое качество — изменять свою систему с тем, чтобы точнее и глубже
отражать изучаемый про­цесс. Одна система разрушается, и строится новая. Пере­ход
от одной системы знания к другой осуществляется посредством разума, который
вырабатывает новые идеи, выходящие за пределы прежних систем. Без разума не
было бы развития научного знания, движение существо­вало бы только внутри
некоторых ранее созданных си­стем, однако и они не могли бы возникнуть без
разума. Сила разума заключается в его способности выдвигать совершенно новые и,
казалось бы, совершенно невероят­ные идеи, которые коренным образом меняют
прежнюю систему знания. Бруно Понтекорво следующим образом характеризовал
интеллект крупнейшего физика современ­ности Жолио-Кюри: «У этого великого
физика было мак­симально развито научное воображение… — способность призна­вать
возможность самых невероятных и немыслимых ве­щей». Иногда эта способность
разума представляется чем-то мистическим. В действительности мышление выхо­дит
за пределы рассудка, но оно отнюдь не должно рас­сматриваться вообще как нечто
иррациональное. Как справедливо писал Гегель, «все разумное мы, следова­тельно,
должны вместе с тем называть мистическим; но этим мы высказываем лишь то, что
оно выходит за пре­делы рассудка, а отнюдь не то, что оно должно рассма­триваться
вообще как недоступное мышлению и непости­жимое». Разум таинствен и мистичен
только в том смысле, что соединяет в единство определения, «которые рассудком
признаются истинными лишь в их раздель­ности и противоположности».

Противопоставление
рассудка и разума как рацио­нального иррациональному характерно для некоторых
со­временных неогегельянцев экзистенциалистского толка, например Жана Ипполита,
который в своем докладе на V Международном
гегелевском конгрессе в Зальцбурге на тему «Трагическое и рациональное в
философии Ге­геля» трактовал разумное как чисто отрицательное, веду­щее к
трагизму. Мысль Ипполита, что Гегель создал но­вую форму рационализма,
основанную не на рассудке, а на разуме, верна. Гегель действительно не сводил
ра­циональное только к движению мысли по заранее опре­деленной форме;
рациональное, по Гегелю, включает не только рассудок, но и разум. Но Гегель
никогда не про­тивопоставлял разум рассудку как нечто только отри­цательное
положительному, иррациональное рациональ­ному. В предисловии к первому изданию
«Науки логики», подводя по существу итог, к которому он пришел в «Фено­менологии
духа», на которую так любит ссылаться Иппо­лит, Гегель пишет: «Рассудок
определяет и твердо дер­жится за свои определения; разум же отрицателен и
диалектичен, ибо он разрешает определения рассудка в ничто; он положителен, ибо
он порождает всеобщее и постигает в нем особенное. Подобно тому как рассудок
обычно понимается как нечто отдельное от разума вооб­ще, точно так же и
диалектический разум обычно при­знается чем-то отдельным от положительного
разума. Но в своей истине разум есть дух, который выше их обоих; он есть
рассудочный разум или разумный рассудок. Он есть отрицательное, то, что
составляет качество как диа­лектического разума, так и рассудка. Он отрицает
про­стое, и тем самым он полагает определенное различие, за которое держится
рассудок. Но вместе с тем он также и разлагает это различие, и тем самым он
диалектичен.

Однако он не
задерживается на этом нулевом результате: он здесь вместе с тем выступает также
и как положитель­ный разум, и, таким образом, он восстанавливает перво­начальное
простое, но как всеобщее, которое конкретно внутри себя».

Мы специально полностью
привели эти слова Гегеля с тем, чтобы показать, как в действительности понимал
разум и его отношение к рассудку Гегель. Как видно, Гегель в разуме видел не
только отрицателыю-диалектическое,.но и положительно-спекулятивное, причем он
стре­мился не абсолютно разделить рассудок и разум (само такое разделение
носило бы чисто рассудочный харак­тер) , а разумно соединить их как единство
противополож­ностей (рассудочный разум или разумный рассудок), и только это
единство создает условия для действительного развития мышления.

Заметьте ещё одну вещь. Про покойных людей(по крайней мере, я не слышала), не говорят. Да, умер Михаил. Лешился разума. Всё чаще говорят. Умер. Лишился рассудка бедняк.

В практической деятельности разум руководствуется императивами (правилами), выражая на основе их особого рода, необходимость - долженствование. Этим долженствованием обозначается возможное действие, основанием которого служит только лишь понятие, между тем как основанием акта природы служит всегда явление. «Сколько бы ни было естественных оснований, побуждающих меня к хотению, сколько бы ни было чувственных возбуждений, они не могут быть источником долженствования, они могут произвести... условное хотение, тогда как долженствование, провозглашаемое разумом, ставит этим хотениям меру и цель, даже запрещает их или придает им авторитет».

Таким образом, каждый поступок человека уже определен в эмпирическом характере человека (законами природы), но разум, регулирующий каждый человеческий акт, свободен от естественной необходимости, и именно он совершенно самостоятельно создает свой собственный порядок согласно идеям, приспособляя к ним эмпирические условия. В этом состоит регулятивный принцип разума.

Поэтому, согласно И. Канту, свобода и естественная необходимость в одних и тех же поступках человека могут сосуществовать независимо друг от друга и без ущерба друг для друга. Соответственно проистекающие из мира вещей в себе нравственность и свобода не зависят от природного, эмпирического существования человека, но определяют поступки человека в явлении.

Шаг 5. Справляюсь с эмоциями, понимаю ребенка, понимаю возможные свои действия, рассуждаю и выножу суждение, что делать.

(голосов:0)
Похожие статьи:

Доказательства бытия Божия

Основное различие между этими четырьмя видами трансцендентального идеализма может выясниться по отношению к главному вопросу о реальности внешнего мира. По Канту, этот мир не только существует, но и обладает полнотою содержания, которое, однако, по необходимости остается для нас неведомым. У Фихте внешняя реальность превращается в бессознательную границу, толкающую трансцендентальный субъект, или я к постепенному созиданию своего, вполне идеального, мира. У Шеллинга эта внешняя граница вбирается внутрь или понимается как темная первооснова (Urgrund и Ungrund) в самой творческой субстанции, которая не есть ни субъект, ни объект, а тождество обоих. Наконец, у Гегеля упраздняется последний остаток внешней реальности, и всемирный процесс, вне которого нет ничего, понимается как безусловно имманентное диалектическое самораскрытие абсолютной идеи. В марксистской традиции вместе с названными философскими концепциями рассматривалось и материалистическое учение Л. Фейербаха, основанием чего послужили произведения К. Маркса и Ф. Энгельса, в частности работа «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии» (нем. Ludwig Feuerbach und der Ausgang der klassischen deutschen Philosophie, 1886)[1].


Страница 2 из 5

на третий –

и на четвертый –

Но в сущности все это можно было бы свести к антропологии, ибо три первых вопроса относятся к последнему»

. Кант был убежден в том, что основная задача философии состоит в познании жизни, а «самый главный предмет в мире, к которому эти познания могут быть применены, – это


Настоящее терпение никогда не лопается. А то, что лопается — это пузырь личных амбиций

Здравствуйте,

Как научиться смирению и терпению? Наверное, вы помните замечательное выражение “развлекательная психология”. Даже здесь вы его встречали несколько раз.


Комментарии к статье В чем различие разума и рассудка:


2015-2016